В то время как доступ к информации стремительно дешевеет, а искусственный интеллект генерирует гипотезы за секунды, само понятие экономики знаний утрачивает былую актуальность. Ей на смену приходит «экономика различений» — способность отделять значимое от шума и принимать взвешенные решения в условиях избытка данных. Именно этот тезис стал лейтмотивом дискуссии «Лидеры техники», состоявшейся 4 июня на Петербургском международном экономическом форуме (ПМЭФ-2026). Модератором сессии выступил первый заместитель председателя ВЭБ.РФ Николай Цехомский, а участие в ней приняли представители Минэкономразвития, Российского экспортного центра, «Сколтеха», «Трансмашхолдинга» и компании «Рэнера» -3-5. Участники обсудили, как инвестиции в исследования и разработки влияют на производительность, какие технологические приоритеты выбирает страна и какую роль в этом процессе играют институты развития.
Главный конструктор ВЭБ.РФ Денис Кузьмин обозначил три мегатренда, определяющих мировую технологическую повестку. Первый — возврат к индустриальной политике: история глобальных распределенных производственных цепочек заканчивается, и страны-лидеры стремятся сосредоточить у себя полный технологический цикл, обеспечивая не только суверенитет, но и лидерство, которое «ставит в зависимость от нас» другие государства -1-7.
Второй тренд — искусственный интеллект (ИИ), который Кузьмин сравнил по значимости с электричеством, назвав его глобальной инфраструктурой. Однако этот процесс крайне неравномерен: есть страны с суверенными базовыми моделями и те, у кого их нет -3. Третий — удешевление знаний. Если раньше производство одного консалтингового слайда стоило миллионы рублей, сегодня аналогичный результат можно получить по недорогой подписке на ИИ-сервис. В то же время материальные ресурсы дорожают, и экономика, построенная на дефиците информации, теряет фундамент -3.
На смену экономике внимания, на которой выросли маркетплейсы и социальные сети, приходит «экономика различений» (или экономика решений). По словам Кузьмина, добавленная стоимость возникает на двух этапах: сначала искусственный интеллект генерирует множество гипотез, затем человек, обладающий глубокой экспертизой, должен верифицировать эту информацию, принять решение и взять на себя ответственность за его реализацию -3. Ключевым навыком становится создание инфраструктуры для верификации знаний, которая позволит отсеивать шум и выбирать верные направления для инвестиций -1-7.
Дискуссия также затронула системные проблемы, мешающие развитию технологий. Первый заместитель министра экономического развития Максим Колесников сообщил, что в России насчитывается около 7 тысяч малых технологических компаний (МТК) с совокупной выручкой 12 трлн рублей, которые ежегодно прирастают на 20%. Однако основными барьерами для них остаются поиск капитала и заказчика. Интересно, что 85% таких компаний заявляют о потребности в финансировании, но реальные шаги предпринимает лишь половина из-за неверия в доступность денег -3.
Для решения этой проблемы обсуждаются точечные меры. В частности, поправки в Гражданский кодекс, легализующие «свободу договора» на разработку еще не существующих продуктов, что сделает такие контракты приемлемыми для банковского финансирования. Также прорабатывается вопрос перезапуска налоговой льготы по НИОКР с повышающими коэффициентами -3. Все это напрямую связано с понятием «права на риск» — возможности для институтов развития и бизнеса вкладываться в проекты, где продукт еще не создан, а реакция рынка неочевидна. Коммерческие банки такие проекты не кредитуют, поэтому роль ВЭБ.РФ и других институтов развития здесь критически важна -6.
Другой серьезный вызов — взаимодействие науки и бизнеса. Замглавы ВЭБ.РФ Игорь Дроздов отметил, что крупный бизнес привык выбирать готовые решения из каталога, но сейчас этот каталог сузился, и компании ждут от университетов готовых продуктов, хотя вузы для этого не предназначены. Это приводит к тому, что заказчики не могут сформулировать квалифицированный запрос. Проблема усугубляется структурой финансирования: в России 70% расходов на НИОКР покрывает государство и лишь 30% — частный бизнес, тогда как в технологически развитых странах пропорция обратная -1-7-3. Пока бизнес не инвестирует в собственную научную базу, эффективный диалог с разработчиками будет затруднен.
Несмотря на вызовы, участники дискуссии обозначили конкретные технологические векторы, которые могут стать точками роста. Модератор сессии Николай Цехомский выделил четыре ключевых направления: безопасность (кибер- и физическая, включая дроны и антидроны), мобильность, продовольствие и новые биологические разработки, а также образование с учетом технологических вызовов -1. Старший вице-президент РЭЦ Никита Гусаков добавил, что у России есть шансы стать лидером в кибербезопасности, гражданских беспилотниках (особенно агродронах) и биотехнологиях в продовольственном сегменте. Однако ключевой вызов — доступность финансирования в условиях жесткой денежно-кредитной политики, и долгосрочный тренд — это переход от экспорта сырья и продукции к экспорту технологий и услуг -3.
Институты развития группы ВЭБ.РФ играют в этой экосистеме системообразующую роль, сопровождая проекты на всех стадиях — от грантовой поддержки стартапов (Фонд содействия инновациям, «Сколково») до льготного кредитования промышленности (Фонд развития промышленности) и выхода на внешние рынки (Российский экспортный центр) -6. Как подчеркнул председатель ВЭБ.РФ Игорь Шувалов, в условиях санкционного давления встал вопрос об усилении работы по обеспечению технологического лидерства -6. ВЭБ.РФ уже ведет реестр из 68 проектов технологического суверенитета общей стоимостью 5,9 трлн рублей, а Фонд развития промышленности профинансировал более 2150 проектов в 79 регионах -4-2. Задача государства и институтов развития — формировать квалифицированный заказ и помогать малым технологическим компаниям перерастать в национальных чемпионов.