Выставка «Картинщик в гостях у галерейщика», проходящая до 5 апреля в галерее Ovcharenko на Солянке, стала не просто демонстрацией работ Константина Звездочетова, но и своеобразным продолжением его художественной практики — ироничной, игровой и немного абсурдной. В разговоре с арт-журналистом Александром Быковским художник рассуждает об искусстве, собственной роли в современном художественном процессе и о том, почему иногда лучшее в искусстве рождается из легкомысленного «дуракаваляния».
Константин Звездочетов давно считается одной из заметных фигур отечественного современного искусства. Его называют живым классиком, хотя сам художник относится к этому статусу с явной иронией. Более того, он свободно использует слово «совриск», которым многие представители художественного сообщества пренебрегают, считая его слишком бытовым и неакадемичным. Звездочетов же признается, что в нынешнем контексте современного искусства чувствует себя немного чужим. Возможно, именно поэтому он продолжает действовать вопреки ожиданиям и привычным правилам.
Стратегия избегания серьезности — одна из ключевых в его творчестве. Художник словно постоянно ускользает от статуса «классика», от пафоса и официальности. В этом смысле даже интервью превращается у него в своеобразную художественную акцию. Разговор с журналистом начинается не с вопросов интервьюера, а с вопросов самого художника. Он иронизирует над привычными формулировками: «Почему бы вам не спросить, что я хотел сказать своими работами? Или о том, в какой технике работаю? Зачем вообще этим занимаюсь?» По его словам, это те самые «хорошие вопросы», которые обычно задают художникам.
Однако Звездочетов признается, что отвечать на них ему уже давно неинтересно. Подобные разговоры происходили так часто, что, как он шутит, «мозоль образовалась на языке». Иногда он все же соглашается на такие беседы — скорее из вежливости и понимания, что художник и публика существуют в одном пространстве и зависят друг от друга.
Интересно и отношение художника к текстам об искусстве. В молодости, когда его причисляли к концептуалистам, он писал довольно много. Тогда ему казалось, что искусство обязательно должно нести определенный смысл. Со временем его взгляды изменились. Сегодня он убежден, что ценность искусства вовсе не в этом. Не случайно людей, которые приходят на выставки, называют зрителями, а не «понимателями». Если бы художник действительно хотел что-то объяснить словами, он бы написал текст. Но произведения существуют прежде всего для визуального восприятия.
Звездочетов вспоминает слова философа и теоретика культуры Виктора Агамова-Тупицына, который когда-то объяснил ему природу авторских текстов об искусстве. По его мнению, такие тексты часто служат своеобразным камуфляжем — способом запутать зрителя еще больше. В этой логике роль журналиста и критика заключается в том, чтобы разоблачать художников и пытаться вывести их на «чистую воду».
Работы, представленные на выставке, происходят из коллекции галереи и ее владельца Владимира Овчаренко. Многие из них были созданы десятилетия назад. Для художника это своеобразная встреча с собственным прошлым. Он признается, что давно не видел некоторые из этих произведений и даже начал забывать о них. Когда он вновь смотрит на старые работы, возникает ощущение, будто их создавал другой человек — с иным темпераментом и иными взглядами на мир.
Например, работа «Раскаяние Снегурочки», созданная в 2000 году, первоначально задумывалась как часть своеобразной инсталляции. Снегурочка находилась в тазу с водой, символически «таяла», а костюм должен был постоянно намокать. Со временем эта идея трансформировалась, и появились отдельные элементы — например, ноги в тазу, которые стали самостоятельной работой под названием «Бедная Лиза». Сейчас художник смотрит на эти произведения с любопытством и легкой дистанцией, будто встречает талантливого, но немного наивного двойника из прошлого.
Тем не менее он признает, что именно эти ранние работы стали фундаментом его дальнейшего творчества. Без них не было бы тех проектов, которые он делает сегодня. Отношение к собственному прошлому у Звездочетова двойственное: одни работы вызывают теплые воспоминания, другие оставляют его равнодушным. Но все они — часть его художественной биографии.
Особого внимания заслуживает и само название выставки — «Картинщик в гостях у галерейщика». Звездочетов сознательно выбирает слово «картинщик» вместо более привычного «художник». По его мнению, у слова «художник» есть два регистра — высокий и низкий. Первый ассоциируется с романтическим образом человека в берете, стоящего у мольберта. Второй — с ремесленником, который просто делает картины. Сам он не ощущает себя ни тем, ни другим в привычном смысле.
У Звездочетова даже нет собственной мастерской — что уже нарушает традиционный образ художника. Он скорее человек, который постоянно экспериментирует, играет с формой и контекстом. Именно поэтому слово «картинщик» кажется ему более честным и точным.
В разговоре художник неожиданно признается и в любви к популярному мультсериалу «Смешарики». На первый взгляд это может показаться шуткой, но в действительности такое признание хорошо вписывается в его художественное мировоззрение. В «Смешариках» он видит редкое сочетание простоты, философии и абсурда — качеств, которые ценит и в искусстве.
В целом творчество Звездочетова часто балансирует на грани серьезного и игрового. Его проекты могут выглядеть легкомысленно или даже абсурдно, но за этой внешней простотой скрывается сложная система художественных жестов и культурных отсылок. Художник не стремится объяснять свои работы — напротив, он оставляет зрителю пространство для интерпретации.
Именно поэтому выставка «Картинщик в гостях у галерейщика» воспринимается не столько как ретроспектива, сколько как своеобразный диалог между прошлым и настоящим. Старые работы встречаются с новым контекстом, а сам художник — со своим прошлым. Ирония, игра и легкость, которыми наполнено творчество Звездочетова, помогают зрителю взглянуть на искусство без лишнего пафоса.
Возможно, в этом и заключается главный принцип его художественной практики: искусство может быть серьезным, но не обязано быть тяжеловесным. Иногда самые интересные идеи действительно рождаются из «дуракаваляния» — из игры, случайности и готовности не воспринимать себя слишком серьезно.
